Гнут

Командав нахмурился.
                   Кажется - крышка!
Бросится наш,
            винтами взмашет -
и падает
       мухой,
            сложивши крылышки.
Нашим - плохо.
              Отходят наши.
Работа -
         чистая.
                Сброшена тонна.
Ни увечий,
          ни боли,
                 ни раны...
И город
        сметен
              без всякого стона
тонной
      удушливой
                газовой дряни.
Десятки
        столиц
              невидимый выел
никого,
       ничего не щадящий газ.
К самой
        к Москве
                 машины передовые
прут,
     как на парад,
                 как на показ...
Уже
    надеющихся
              звали вралями.
Но летчики,
          долг выполняя свой,
аэропланными
            кольцами-
                      спиралями
сгрудились
          по-над самой Москвой.
Расплывшись
           во все
                 небесное лоно,
во весь
       непреклонный
                   машинный дух,
враг летел,
         наступал неуклонно.
Уже -
       в четырех километрах,
                           в двух...
Вспыхивали
           в черных рамках
известия
        неизбежной ясности.
Радио
      громко
трубило:
        - Революция в опасности! -
Скрежещущие звуки
корежили
        и спокойное лицо,-
это
   завинчивала люки
Москва
       подвальных жильцов.
Сверху
       видно:
             мура -
так толпятся;
            а те -
в дирижаблях
            да - на Урал.
Прихватывают
             жен и детей.
Растут,
      размножаются
                  в небесном ситце
надвигающиеся
             машины-горошины.
Сейчас закидают!
               Сейчас разразится!
Сейчас
       газобомбы
                обрушатся брошенные.
Ну что ж,
          приготовимся
                      к смерти душной.
Нам ли
       клониться,
                 пощаду моля?
Напрягшись
           всей
               силищей воздушной,
примолкла
         Советская Земля.

    Победа.

И вдруг...-
          не верится! -
                      будто
                           кто-то
машины
       вражьи
              дернул разом.
На удивленье
           полувылезшим
                       нашим пилотам,
те скривились
            и грохнулись
                       наземь.
Не смея радоваться -
                   не подвох ли?
снизились, может,
                землею шествуют? -
моторы
      затараторили,
                  заохали,
ринулись
        к месту происшествия.
Снизились,
           к земле приникли...
В яме,
       упавшими развороченной,-
обломки
       алюминия,
                никеля...
Без подвохов.
           Так. Точно.
Летчики вылезли.
              Лбы-складки.
Тысяча вопросов.
                Ответ -
                       нем.
И лишь
      под утро
              радио-разгадка:
- Нью-Йорк.
            Всем!
                 Всем!
                      Всем!



Вернуться назад